Admin

Алексей Горшенёв: «Адекватным поэтам из космоса ничего не приходит!»

  Другая музыка

21 июня Окуловка примет грандиозный рок-фестиваль «КИНОпробы», посвящённый 55-летию Виктора Цоя. Участниками станут группы «Алиса», «ЧайФ», «Louna», «Пилот», «Бригадный подряд», «Кукрыниксы». В преддверии опен-эйра с фронтменом «Кукрыниксов» Алексеем Горшеневым побеседовала журналист телеканала НТ Диана Васина.

– Группу «Кукрыниксы» до сих пор почему-то называют молодой питерской командой. Но так-то вам уже 20 лет. Вы себя все еще ощущаете молодыми рок-н-рольщиками?

– Очень здорово, что так называет нас. Просто бывает так, что артисты к этому никакого отношения не имеют. Может быть, кто-то узнал недавно, поэтому для него мы команда молодая. Может быть, кто-то в нас видит молодых ребят, может, рок-н-рольщики совсем дряхлые стали, поэтому для такого человека рок-н-ролл – история. Или может потому, что в нашем роке новых команд категорически мало, их практически нет, поэтому те последние, кто заскочил в закрывающиеся двери – это мы, Lumen, «Пилот», можно так сказать.

– Говорят, что рок-н-ролл – музыка молодых и не важно, сколько тебе лет: ты всегда молод душой и сердцем…

– Ну, вообще жизнь – это и есть жизнь для молодых. Я вот смотрю за людьми, за собой – мне 42 будет осенью – я себя на этот возраст не ощущаю. Мало того, я с такой наблюдательностью смотрю за другими людьми, и мне кажется, что они тоже не в адеквате. Потому что они тоже себя на свой возраст не чувствуют. Кто бы это ни был – 50 лет, 60 лет человеку. В 70 уже начинаешь ощущать, что поезд ушел, и хочешь — не хочешь, готовишься уже в другой путь. Это психологическая завязка. А те, кто младше – они чувствуют себя еще ой-ой-ой, это здорово. Ну а если эти люди занимаются рок-н-роллом – это вообще молодежь.

– Алексей Рыбин, участник первого состава группы «Кино», сказал мне в интервью, что весь российский рок очень сильно привязан к географии, включая некий менталитет и настроение места. А чем отличается питерский рок от московского?

– Москва создана так, чтобы ты как уже созданная личность продвигал себя и расширял свои возможности, в плане финансовых каких-то вещей, шоу-бизнеса. А Питер заточен на то, чтобы личность формировать. Этот город рассчитан на то, чтобы оставались только те артисты, которые идут на длинную дистанцию. Это те, кто здесь сидят плотно и кто здесь будет жить долго – Шевчук, Бутусов, Гребенщиков…

– То есть Питер – это город начала?

– Питер – это определенное состояние, в котором ты находишься, формируешь свою личность. Когда ты ее сформировал, ты ее пытаешься не разбазарить, ты идешь по своему пути. Москва тебя расхолаживает. Москва дает тебе возможность свою личность везде раскидать, собрать барыши и жить счастливо. Это другая система. Питер он более что ли такой… Мне понравилось высказывание Михалкова на этот счет. Он сказал, что в Москве думают именно как жить, а в Питере – чем жить. Поэтому есть огромная разница. И те люди, которых в видите в афишах Петербурга, они думают именно чем жить.

– Уместно ли говорить в контексте рок-музыки о шоу-бизнесе? Шоу-бизнес в роке сейчас есть?

– Все то, где вы зарабатываете деньги, является шоу-бизнесом. Слово изъезженное и слово дурно-пахнущее из-за того, что поп-музыка его опошлила. Это грубо. На самом деле, вы занимаетесь шоу, вы зарабатываете деньги – это шоу-бизнес. Если вы просто делаете шоу, если вы в андерграунде или вы просто не хотите зарабатывать деньги – это не шоу-бизнес. Это как раз формирование внутреннего я. Потому что потом вам захочется людям показать творчество, а вам за это еще и денежку дадут. И потихонечку вы с одной ступени на другую будете идти.

– Вас понимают зрители и слушатели?

– Я за всех не могу говорить, но те люди, которые ходят на наши сольные концерты, думаю, понимают, но не во всем. У меня голова-то непростая. Моя философия, возможно, не до всех доходит. Я неоднократно в этом убеждался. Но неважно. Важно то, что они ходят и понимают, и понимая меня не говорят, что я идиот. Есть же разница между «я понимаю и он идиот» и «я понимаю и это прикольно». Я все таки хочу второго. Но, чтобы понимали не в полной мере. Потому как люди должны быть загадками всегда. Мы должны оставаться загадками.

– А на чем основывается ваша философия? Что для вас главное в жизни?

– Вы спрашиваете о философии или о том, как философски я отвечу на свою философию?

– Сами выбирайте.

– Ну, моя главная задача, наверно… Мне дан определенный временной отрезок. Я в этом отрезке нашел свой путь. Он связан с музыкой. И мне важно, чтобы этот отрезок был постоянно с ней связан. Я очень не хочу разочароваться в себе как музыкант, который делает какие-то определенные продукты. И тут я в определенный день понял, что продукты перестали получаться. Я сейчас работаю над многими музыкальными темами и я очень боюсь, что наступит момент, когда я пойму, что ничего не могу делать. И моя главная задача, чтобы временной отрезок был насыщен талантом, чтобы я не ушел. Но талант – он разный. Это не просто написание мелодий.

Талант – это чтобы мне не было скучно анализировать мир окружающий, чтобы мне не было скучно наблюдать за этим миром, потому что я могу сказать «так, мне все это надоело, эти люди – плохие, они неинтересные, я буду жить как в стакане в своем доме в лесу и вообще дайте мне пенсию нормальную и забудьте меня!» Вот этого я не хочу. Я хочу, чтобы я смотрел на мир и мне было интересно.

– Творческие люди, у них оголены все нервы, все внутренние провода. И в один прекрасный момент многие перегорают. Кто-то, как вы говорите, уходит в деревню, становятся отшельниками, бросают цивилизацию, всех друзей, знакомых и так далее. Вы не боитесь, что рано или поздно так придется сделать?

– Они пытаются так сделать. Мамонов же живет в лесу, но это не значит, что он отказался от мира. Ему так удобно, это не значит, что он не наблюдает, не замечает, ни в коем случае. Но ему интересен мир, это я вам точно говорю. Потому что такие люди просто так в леса не уходят. В леса уходят люди, которые думали, что они по творческому пути проскочат на «бодром ослике» и все будет очень здорово. И они, к сожалению, выбрали не тот путь и разочаровались.

Слава Богу, что они поняли, что это не их путь. Ослика они выгоняют и живут в лесу. И они там живут, обижаясь на весь окружающий мир и на себя за свою глупость. И обижаясь на тех людей, которые говорили «какой ты прикольный парень, какая у тебя хорошая музыка». И поэтому, чтобы меньше обид было и нервная ситуация была более строгая внутри, чтобы не было всего этого, они уходят в леса. Потому что есть концентрация внутренняя. И ты способен там не нервничать, не видя плохих людей, которые всю жизнь твою испортили. Вот эти люди уходят в леса.

Все остальные шкерятся. Потому что они сохраняют спокойствие в другом виде. Они уверены, что они четко на своем пути.

Люди вроде Шевчука и Кинчева, которые ушли в лес, ушли туда потому, что в их жизни было много радости. И ее нужно хотя бы как-нибудь сохранить, понимаете, это важно! И чтобы энергия не расплескалась, они ее держат, оберегая, чтобы люди не кидали на них лишние взгляды, вопросы лишние, знаете вот «а как, а что там?» Да никак, все, отойди. И это не грубость, это сохранение энергии.

– Вам где комфортнее: в мире музыки или в мире стихов?

– Смотрите, какая незадача. Я живу в песенном жанре. Если бы я просто писал прозу, музычка играет, а я просто чешу свои мысли философские, был бы вообще счастлив. Самое гениальное, что может быть. Ты увидел философию свою, запомнил, прочитал под музыку, записал и диски в люди ушли. Это вообще веселуха нереальная. А приходится работать над текстами. И с каждым годом все сложнее и сложнее. С музыкой проще. Я как-то ужился с той мыслью, что я – мелодист. Мелодии ко мне приходят, я счастлив этому. Потом я на «рыбе» исполняю все это, слушаю – прикольно все звучит. И понимаю – блин, завтра понедельник и эту «рыбу» мне придется менять на текст. И начинается дурдом, будет работа.

– Кому-то из космоса текст приходит, а вам музыка?

– Я вам вот еще что скажу: нормальным адекватным поэтам не приходит ничего из космоса. Это все равно труд. Потому что ты с помощью себя понимаешь окружающий мир. Ты наблюдаешь за окружающим миром и за собой. В чем дар – это когда все прокручивается, как фарш в машине, внутренний с внешним миром. У некоторых людей легко выходят такие «котлетки» — стишочек, поэзия, все! Вот это дар божий, что они адекватно прокручивают все, они быстро думают, у них есть дар строчки. Я не говорю, что ты идешь, думаешь, и тебе Боженька начитывает текст. Но я вообще не считаю песенный жанр за поэзию. Потому как песенный жанр, особенно в легкой доступной для всех музыке, тексты могут быть совершенно глупыми и неадекватными. Вы послушайте вообще чего люди поют из этого пресловутого стиля рокопопс. Любую композицию «Мумий Тролль» поставьте или Земфиры, к примеру, и послушайте, о чем речь.

– А чьи тексты из русского рока вы любите, уважаете, цените?

– Я не могу сказать, что все тексты Юрия Юлиановича мне нравятся, но большинство работ его доставляют мне удовольствие. На первых порах «Король и Шут» Князев делал замечательные вещи, они меня вставляли в том плане, что это было интересно. Это как-то так прикольно. Есть хорошие работы у Саши Васильева. Но есть работы, которые для меня до сих пор являются непонятностью. И их тоже много, кстати. Но это лучше, чем этот пресловутый русский рок, который еще замешан с рокопопсом, это вообще беда.

– Если говорить о Викторе Цое, о его текстах и песнях, объясните пожалуйста: сколько лет его нет, а до сих пор его любят и его песни поют. С чем это связано, в чем эта фишка «Кино»?

– Во-первых, скажем так: много кого помнят и поют. Цой здесь является картой еще никем не битой, так как, опять же, замечательные люди были в рок-музыке, тот же Башлачов. Но Цой занял позицию очень забавную. Он занял середину всех мыслительных процессов. Его философия для каждого человека: для 80-летнего и для 40-летнего может быть. Он берет только обычные, нормальные, адекватные истории. Жизненные. Печаль – откуда она взялась? Просто и понятно.

– Значит и через 20 лет ничего не изменится, люди все-равно будут вставлять диски, или какие-то другие носители и слушать Цоя?

– Думаю, да.

– Почему вы вписались в проект, посвященный группе «Кино»?

– Знаете, это плохой вопрос. Если бы мы отказались от проекта и вы бы об этом спросили – я бы ответил. А я не вижу причины в нем не участвовать.

Это же здорово. И вообще – это музыка! Я же не вписываюсь в какой-то танковый биатлон, понимаете? Это мое дело, и дело мне близкое. Мы участвовали раньше в «КИНОпробах». Это близко мне. Я рад, что я участвую.

– А с чем вы приедете к нам в Окуловку?

– Мы играем две песни: «Звезда по Имени Солнце» и «Нам с Тобой». Мы играем, кстати, с Юрием Каспаряном. Вот что прикольно. Для меня это знаковая вообще тема. Как мы с ним тогда на первых «КИНОпробах» участвовали, так мы участвуем и в этот раз.

– В качестве эксклюзива…

– Как гитарист, да, он играет. Все это заряжено энергией «Кино». Это прикольно.

– Это накладывает на вас еще большую ответственность?

– Знаете, мы вообще люди немножко бесшабашные, а здесь мы такие, очень сдержанные, все с пониманием, с большим уважением, с некоторым трепетом. Понимаете, с таким, немного, с пиететом. Это прикольно и это интересно!

Источник: 53Новости